Лица Победы

Главная страница  /  Лица Победы  /  Воспоминания

Воспоминания

Версия для печати

«Я молодой. Просто давно живу...»

Так говорит о себе мой отец, ветеран Великой Отечественной войны Иван Андреевич Федотов. Красивый сильный мужчина с богатым внутренним миром, с колоссальным запасом знаний, огромнейшим опытом и мудростью, он умеет ценить жизнь и знает ей цену...

Все, о чем будет идти речь далее, записано по его немногочисленным рассказам и воспоминаниям.

Через две недели после 65 годовщины Великой Победы ему исполнится 85 лет. Для своего возраста он в хорошей форме. На вопрос «Как здоровье?» всегда отвечает с юмором: «Лучше всех, но никто не завидует». Чувство юмора не потерял, несмотря на все жизненные передряги. А на его долю тягот и лишений выпало сполна.

Отец родился в 1925 году и хорошо помнит репрессии, то, как высылали на Урал его деда по матери. Крепкому хозяйственнику среднего достатка в вину вменялся отказ возглавить наспех созданный колхоз. В ссылке сгинули и дед, и бабушка. Родители отца также не избежали репрессий, у них отобрали все: скотину, имущество, сам дом. С детьми и внучатами мал-мала меньше они вынуждены были покинуть родные места.

Поскитавшись по родственникам, семья Федотовых осела в селе Ключищи Верхнеуслонского района. Ване в ту пору лет десять было. Работящая семья пришлась по душе сельчанам, и они помогали переселенцам как могли. Отец хорошо помнит 30-е годы прошлого столетия: коллективизацию, культурную революцию. Последняя заключалась в сносе церквей. Помнит, как с местной церкви милиция снимала колокола. Все сельчане облепили решетку, которая огораживала культовое учреждение. Из решетки впоследствии сделают памятник Ленину и установят в соседнем селе. В 56-м, во время весеннего половодья, Волга поднимется так сильно, что смоет памятник и унесет в неизвестном направлении. Он до сих пор помнит гул большого колокола, который последним съехал по стене церкви. Одна из бабок ввязалась в драку, за что отправили старуху за решетку на 10 лет «за неповиновение властям».

Суровое было время... И голодное (есть хотелось всегда)... И прекрасное... Он помнит, как народ вечерами собирался на завалинках и то задорные частушки неслись над деревней, то протяжный «Хаз-Булат удалой...»

...Война началась внезапно. Набат пожарного колокола собрал всю деревню. Люди бежали и кричали «Где горит? Где горит?» И стар, и млад собрались у сельского совета. И председательница, горестно помолчав, сказала всего лишь два слова «Началась война». После секундной мертвой тишины площадь взорвалась причитаниями и плачем. Мальчишки, среди которых был и отец, храбрились: «Мы комсомольцы, мы немедленно пойдем защищать Родину, мы покажем Гитлеру...». Только старшее поколение хмуро смолило свои цигарки...

Первым на фронт призвали его отца. Где-то в 1943-м пришла от него весточка, а следом - треугольник с извещением, что «ваш муж и отец пропал без вести». Вторым на фронт собрали старшего брата Михаила Андреевича.

А враг уже рвался к Волге, и школьника Ивана Федотова осенью 41-го направили на рытье оборонительных сооружений в Апастовский район, верст за 120 от дома. Женщины и подростки в студеную зимнюю пору долбили, вгрызались в мерзлую землю. Противотанковые рвы рыли глубокие - 2,5 метра, чтобы фашистские танки не смогли преодолеть.

На работу уходили затемно и возвращались затемно. Бабы жалели Ваню и от тяжелых земляных работ старались уберечь, отправляя его работать на лошади - отвозить землю от рва. Рано повзрослевший отец лихо управлялся с лошадью, почти как заправский возчик.

В конце 42-го пришла повестка и ему. Он тут же помчался в военкомат. Но там почему-то дали отбой и вновь призвали только в феврале 1943-го. Уложила мама в собственноручно сшитую котомку для Ванюшки шерстяные носки, варежки, кружку, ложку, запасное белье, карандаш и 100-листовую тетрадь. Кстати, та тетрадка впоследствии спасла его жизнь: осколок застрял в ней...

В районном военкомате построили 17-летних мальчишек и пешком отправили в Казань. Тут не было ни митингов, ни красивых и торжественных речей, их просто помыли в бане, провели, так сказать, санобработку и загрузили в теплушки. Вагон без окон, по периметру голые нары, в середине железная печка - на несколько дней он стал их приютом. Они не знали, в каком направлении едут, но знали, зачем: освобождать свою Родину от коварного врага.

Молодая кровь бурлила и рвалась в бой: «Или грудь в крестах, или голова в кустах»... Но до боя было далеко. Их привезли в Рязань в 1-ое Московское пулеметное училище. Стали ребята осваивать военную науку: пулемет «Максим» времен гражданской войны, винтовку СПС да револьвер системы «Наган». И впервые за свою 17-летнюю жизнь он сытно поел: 20 граммов сливочного масла, 60 граммов сахара и макароны... Все курсанты обожали «макаронные» дни.

Немецкие бомбардировщики часто летали бомбить Москву. Нет-нет да и на Рязань сбросят несколько бомб. По сигналу тревоги все училище сразу выводили... на кладбище. Курсанты ложились между могилами, а потом смеялись: если что, трупы и везти никуда не надо.

Одновременно с наукой занимались они и хозяйственными делами. Вот с заготовки дров для училища их и отозвали на передовую, вручили котелок один на двоих и отправили на Курскую дугу. Довезли до Купинска Курской области, а дальше изменили маршрут, отправив пешком на Николаев. Днем прятались в балках, оврагах, а ночью совершали марш-броски, стараясь не шуметь, преодолевали за ночь огромные расстояния. И очутились в Запорожье, в действующей армии 3-го Украинского фронта, которым командовал Толбухин.

Отца определили к 45-миллиметровой пушке. Стреляли осколочными снарядами по вражеской пехоте. «Главное, не высовывайся из-за щита», учили его бывалые товарищи. Но, несмотря на все предостережения, в ноябре 1943 года он был ранен в щеку и ухо. Чуть-чуть правее - и украинская земля навсегда бы приняла его в свои объятья. А так полтора месяца в госпитале - и отец снова на фронте (правда, правая сторона лица навсегда утратила свою былую подвижность).

На этот раз в его руках оказалось противотанковое ружье. Два месяца непрерывных боев, когда земля горела под ногами. И было страшно, он видел, как в этом аду многие украдкой крестились и бормотали: «Господи спаси и сохрани».

В 43-м Красная армия перешла в наступление. Победы советских войск окрыляли: форсировали Днепр, пошли вперед по Украине. И как-то при минометном обстреле его снова ранило - в ногу. Вместе с осколком в рану попал клок ваты, вырванный из ватных брюк. В Днепродзержинском госпитале, уже лежа на столе, сквозь теряющееся сознание услышал диалог двух врачей: «Жалко парня, но ногу надо отрезать», «А давайте оставим, попробуем».

И попробовали! Спасли военные эскулапы ногу, но двухсантиметровый осколок навсегда остался в коленной чашечке. Крови тогда потерял он много, и если бы не донорская... До сих пор помнит ту баночку и на ней наклеечку «Стрельцова Тамара Васильевна, 7-ая Чечиловка, Днепропетровск». Сутки бунтовала в нем чужая кровь, его ломало и корежило, но все же прижилась, потекла спокойно по его жилам... (Кстати, после войны пытался отец отыскать свою спасительницу, да только все попытки заканчивались неудачей - никто не отозвался с 7-ой Чечиловки).

Здесь, в госпитале, получил первую весточку из дома. Мать писала, что у них все хорошо, что коза доится, что в колхозе мужиков не осталось, бабы все делают сами: и пашут, и сеют, и жнут, что младший братишка учится, а тем, тем и тем-то пришла похоронка...

Когда бросил костыли, взял в руку палочку, тут же перешел в разряд легкораненых. А потому вскоре направили его в действующую армию. Догнал своих уже в Венгрии под озером Балатон. А там раненую ногу раздуло в размер слоновьей - это оставшаяся в ноге вата дала о себе знать. И снова госпиталь в румынском городе Темишоара. Опять операция... И снова опытные врачи ногу отстояли.

Здесь он и узнал о Победе. По радио сообщили: пал Берлин, подписан акт капитуляции. На это сообщение весь госпиталь отозвался криками «ура», повсеместным братанием и всеобщим ликованием. Свою часть он нашел под Веной. Возвращался назад в Советский Союз, снова пешком: Австрия, Венгрия, Румыния. Шли днем, не таясь, и это была уже поступь победителей...

Будучи в Румынии узнал, что у рядовых со средним образованием есть шанс получить военное. Так отец стал кадровым военным. Окончив Краснодарское минометное училище, он служил в Венгрии, Германии, на Западной Украине, на Кавказе и даже на африканском континенте - в Сомали, в качестве военного специалиста, обучая сомалийских артиллеристов стрельбе из орудий и минометов. Военные помогали и народному хозяйству – убирали и возили хлеб на целине в Казахстане, спасали от гибели людей и отары овец в засушливый год в Калмыкии …

Находясь в отпуске в Казани, познакомился с будущей женой и потом сделал ей предложение в письме. Я родился в городе Грозном, в Чечне, а младшая сестренка на Украине. Уйдя в отставку в ранге майора, отец продолжил работать на военном заводе в Казани. 22 года был начальником бюро пропусков, знал в лицо каждого из 15 600 сотрудников. А в 1992 году окончательно вышел на пенсию.

Но без дела отец и сейчас не сидит. Зимой его утро начинается с зарядки. Не чурается никаких домашних дел и готовит отменно. Ну, а в летние дни его в городе и не увидишь. Как потеплеет и сойдет снег, уезжает к себе на дачу в родные ключищинские места. Двухэтажный домик на берегу Волги, размером пять на пять метров, построил собственными руками из... 160 ящиков из-под снарядов. Рядом обихоженный сад и небольшой огород. Про свой возраст шутит: «Лет-то мне мало, зим много». Со смехом относится и к возрастным болячкам: «Левый глаз не видит, это я в юности много подмигивал».

Отец всегда будет примером честности и верности долгу для всех нас: двоих детей, двух внуков и двух правнучек.

А. И. Федотов
Лица ПобедыСегодняМедиа-архивДокументы
Источники информации,
использованные при создании проекта
© ОАО «Генерирующая компания», 2010